Главная / Статьи / Бизнес: быть или не быть в политике?


Бизнес: быть или не быть в политике?

(Обозреватель-Observer 2009, №10)

I

Почти 10 лет назад на страницах «Независимой газеты» было опубликовано письмо Сергея Кузнецова – президента рязанского ЗАО «Полсинаут», в котором тот писал: «Все больше задумываюсь над тем, что не в той стране сделал свой бизнес. Надо было 10 лет назад уезжать и использовать свою энергию в более цивилизованном мире, где я смог бы иметь гарантированные результаты. А сейчас я так же, как 10 лет назад, опасаюсь потерять все, чего добился. И дело не в том, что мне что-то не удалось. Наоборот, сделал столько, что самому удивительно. Проблема во внешней среде. И никуда не денешься, именно в России я – специалист по производству. А производство – это не финансы, оно требует огромных вложений, и откачать их на Запад не возможно. В 46 лет уже поздно начинать с нуля – втянулся. Назад пути нет. Только вперед» (1).
Это движение вперед Сергей Кузнецов напрямую связывал с активным участием бизнеса в политике, подчеркивая, что в России только тогда что-то измениться к лучшему, «когда к власти придут предприниматели. Они самые активные люди сегодня. Сам я во власть не собираюсь, но в выборах буду участвовать активно. Буду вкладывать деньги. Раньше этим не занимался. Сейчас буду, потому что надоело наблюдать, как тобой крутят. Надо форсировано создавать среду для бизнеса"(2).
Сегодня в России дефицита в предпринимателях во власти (в том числе на высшем макросистемном уровне) нет - достаточно хотя бы бегло взглянуть на списочный состав обеих палат Федерального Собрания РФ через социально-профессиональную призму. В верхней палате, к примеру, их так много, что территориальное представительство больше похоже на корпоративное. Среди «сенаторов» можно насчитать не менее десяти российских миллиардеров - фигурантов рейтинга по версии журнала «Forbes». Еще ряд членов этой палаты фигурируют долларовыми миллионерами в российских рейтингах. И это без учета бывших топ-менеджеров и откровенных лоббистов.
Но сказать, что при этом во внешней среде бизнеса произошли кардинальные изменения и жизнь предпринимательского сословия (на уровне среднего и, особенно, малого бизнеса) в России «стала лучше, стала веселей», значит, выдавать желаемое за действительность. Ибо государство, представленное на социальном срезе надменной кастой чиновничества, как «крутило бизнесом», так и продолжает «крутить» («кошмарить»). Загоняя (чем дальше, тем больше) в «прокрустово ложе» своей монопольно определяемой воли. Прибегая сплошь и рядом к откровенному диктату и навязывая сугубо приказные, командно-административные правила игры.
Политолог А.Д. Богатуров, говоря о причинах отсутствия в нашей стране настоящего партнерства между государством и бизнесом, подчеркивает, что суть проблемы не в том, что «отечественный бизнес страдает от недостатка связей с властью или ее малой информированности о его нуждах. Суть – в гипертрофии отношений типа «господство-подчинение» между государством и предпринимателями. Его безоговорочное преобладание сильно ограничивает в российских условиях эффективность того, что на Западе называют технологиями GR (government relations). Стандартные приемы налаживания законных контактов между корпоративными субъектами и органами власти в центре и на местах явно не
срабатывают» (3).
Поэтому далеко не случайно, что по уровню свободы ведения бизнеса Россия, согласно исследованию 181 страны, проведенного аналитиками Всемирного банка и Международной финансовой корпорации в период с июня 2007 г. по июнь 2008 г., занимает лишь 120-е место (годом раньше -112-е) (4).
Еще ниже «опускают» Россию по этому показателю авторы ежегодного обзора «Индекс экономических свобод», опубликованного американским фондом Heritage Foundation совместно с Wall Street Journal, Из 179 экспертно оцененных ими стран, ей отведено чуть ли не последнее место в этом списке - 146-е (5).
Причин здесь много, но одна из ключевых (системообразующих) уходит своими корнями в то, что российское государство, будучи, по определению, «государством-бюрократией», объективно не заинтересовано в доведении рыночных реформ до их логического конца, а именно: передаче большей части экономической власти в руки частного предпринимателя. Ибо, тем самым, оно отрицало бы самое себя. И органы управления из органов, властвующих по отношению управляемых, неизбежно превратились бы в сервисные, т.е. их (управляемых) обслуживающие. А многочисленная иррациональная бюрократия уступила бы место бюрократии малочисленной рациональной. Чиновника-распорядителя собственности и ресурсов, а также главного «легитиматора» и «куратора» предпринимательской и коммерческой деятельности, сменил бы профессиональный чиновник-управленец, т.е. тот реальный «слуга народа», коим уже давно фигурально именует себя любой высокопоставленный отечественный бюрократ.
Отсюда, со всей очевидностью, следует, что «деприватизация» этого «государства-бюрократии», т.е. изъятие из рук многочисленного чиновничества и превращение из «вещи для себя» в «вещь для всех», т.е. в «государство-нацию – это, без преувеличения, основная стратегическая задача. Своего рода ключевое звено на пути реальной (политической и экономической) модернизации России. Не решив ее самым кардинальным образом, мы постоянно будем воспроизводить то, от чего так пытаемся уйти. Не случайно, нынешняя общественно-политическая жизнь в России по многим своим параметрам (в том числе технологиям властвования), чем дальше, тем больше начинает напоминать советскую.
И то, что в этом плане необходимо сделать в первую очередь, так это как можно скорее реально разделить власть и собственность. Покончить с порочной практикой, когда право первой (т.е. административной власти) всегда мыслится и реализуется как продолжение права второй (т.е. собственности). А чиновничество, равно как и выборных «слуг народа», раз и навсегда лишить возможности заниматься «бизнесом на бизнесе», т.е. баснословно обогащаться за счет паразитирования на гипертрофически раздутом праве легитимации и контроля предпринимательской и коммерческой деятельности. Теневого (кулуарного) распределения материально-технических, информационных, природно-сырьевых и иных ресурсов. Торговле («из-под прилавка») государственными подрядами и заказами, квотами на добычу и экспорт морепродуктов, древесины, нефти и т.д.
Архи-важно также, чтобы заработал на «полных оборотах» закрепленный в Конституции РФ и в специальных нормативных правовых актах запрет на совмещение государственной службы и депутатского мандата с коммерческой и предпринимательской деятельностью. Что бы наделенный властью чиновник или парламентарий соответствовал своему профессиональному статусу («слуги народа») не только номинально (формально юридически), но и реально (фактически). И вместо того, чтобы (как это имеет место сегодня) прикрывать и продвигать собственный бизнес или лоббировать интересы тех, кто протолкнул его власть, был всецело поглощен обслуживанием бизнеса других. То есть обеспечением нормальных политико-правовых условий для массового развития частной инициативы и предприимчивости, работы людей на себя, а не на «дядю» в лице бюрократии.
Выступая на совещании с руководителями правоохранительных органов страны 21 ноября 2006 г., В. Путин недвусмысленно подчеркнул: «деньги и власть должны быть разъедены…Хотите зарабатывать деньги – идите в бизнес. Хотите служить государству и реализовывать себя на государственной службе – живите на государственную плату». Совмещать то и другое – значит нарушать закон, в угоду личному обогащению предавать забвению государственные интересы, служить «мамоне», а не общему благу.
Если мы в России желаем действительно демократической и социально ответственной власти, то должны приучить наших должностных лиц (больших и малых) воспринимать себя не в качестве ниспосланных Богом «пастырей паствы», т.е. народа, а только и исключительно в роли его «вышколенных слуг». Профессионалов, которые нанимается (и содержатся) народом для ведения общих дел, уполномочиваются им управлять страной по правовому (справедливому) закону во имя не частного и не корпоративного, а всеобщего блага. И которые отстраняется (изгоняются) народом в случае, если не соблюдают (или непрофессионально выполняют) принятые на себя по социальному контракту обязательства. Если вместо того, чтобы заботиться о продвижении общих интересов, действуют только и исключительно в угоду своим личным амбициям и планам.

II

В то же время, нельзя не признать, что повернуть российское сверх бюрократическое государство лицом к бизнесу - дело невероятно сложное. Здесь требуются не разрозненные, а объединенные усилия всего бизнес - сообщества. А также самый широкий союз предпринимательского класса (и, прежде всего, его мелких и средних слоев) с народом, который из двух «зол» - всевластия бюрократии, с одной стороны, и бизнеса в его нынешнем не очень лицеприятном обличии – с другой, склонен все же выбирать второе.
Однако, как это не прискорбно, для реализации такого рода стратегии наше «третье сословие» в целом пока что не доросло. В том числе по причине незавершенности процессов сословной самоидентификации и институционализации в качестве «класса для себя». Постоянно растущие численно предприниматели в основной своей массе все еще далеки от осознания того, что, несмотря на многослойность (а, следовательно, и различия интересов отдельных составляющих бизнес субстрат и групп и связанной с этим фактором конкуренции), у них есть нечто общее, объединяющее всех, и так или иначе значимое для всех.
Это общее - единые стратегические интересы и цели бизнеса как «видовой» целостности, занимающей вполне определенную нишу в системе социальной стратификации. И для того, чтобы выживать внутри этой системы требуется организованная солидарная воля всего делового сообщества. Ибо, перефразируя классика в лице В.И.Ленина, в России только предприниматели, борющиеся и объединенные, страшны и опасны бюрократам и правительству, только с ними считаются они, как с силой, только им уступают они.
Между тем такое единение и чувство сословной общности (выраженное понятием «мы - предприниматели») в нашем бизнес-сообществе - категории сугубо дефицитарные . И три сегмента бизнеса: крупный, средний и малый - чаще всего ведут обособленное (параллельное) существование, а если и пересекаются, то только в экстраординарных случаях. Причем, пересекаются в случаях, связанных не столько с вертикальными конфликтами, то есть с теми, которые возникают в ходе взаимодействия с властями, сколько с конфликтами горизонтальными (внутриклассовыми). То есть с теми, которые порождаются конкурентной борьбой, весьма далекой от того, чтобы называться цивилизованной и честной.
Особый вред процессам сословной интеграции российского бизнеса наносит корпоративный эгоизм бизнес - элиты в лице олигархов. С момента своего появления во второй половине 1990-х гг. этот «мини-класс» вскоре фактически подчинил себе все прибыльные экономические объекты, создав на их основе целые «плутократические» империи (банковские, промышленные, медийные).
Одновременно было монополизировано право на «диалог» с властью, которую в лице ключевых чиновников и высших должностных лиц (в том числе входящих в круг, именуемый «семьей») олигархи по существу взяли на «кормление». И окунувшись с головой в политику, открыто претендовали на то, что бы самим стать властью, превратив власть формальную в «аппарат по управлению делами буржуазии».
Но «буржуазии» только на ее высшем «аристократическом» срезе, которая озабочена не продвижением единых стратегических интересов всего предпринимательского сословия как гетерогенного множества, а протежированием своих узко корпоративных (клановых) интересов. Отдавая предпочтение не политике дальнего прицела, а политике сиюминутной выгоды.
В итоге на рубеже двух веков олигархи, сами, может быть, того не подозревая, повторили ту же ошибку, что и русская буржуазия перед «октябрьским переворотом». «В 1917 г., - отмечает Александр Яковлев, - русские капиталисты вдруг возлюбили большевиков, активно финансировали революцию. Думали, что если купить новую власть, то можно будет ею вертеть. В результате одни оказались в эмиграции, другие - на Соловках. Наши богатые тоже решили, что держат власть за бороду. Совершенно откровенно говорили об этом, называли министров и депутатов и кому сколько давали. Не учли, что при отсутствии социальной опоры даже самый крупный бизнес беззащитен. А те, кому давали «конверты», первые и предают. Опору нужно было создавать не во власти, а в среднем классе. Наши же олигархи, как могли, зажимали средний и малый бизнес. Плюс «головокружение от успехов», высокомерие, полное отсутствие… понимания народа» (6)
Эта исключительно близорукая (недальновидная) стратегия крупного бизнеса на процветание в «узком кругу» привела в итоге к тому, что в «час испытаний» - участившихся «наездов» правоохранительных органов на отдельных представителей олигархической бизнес - элиты - они оказались в социальном вакууме. Никаких не то, чтобы массовых, но даже единичных открытых проявлений сословной солидарности с ними. А тем более организованного массового протеста в их защиту со стороны собратьев по классу - российского малого и среднего бизнеса - не последовало. И в этой «неолигархической» бизнес - среде все эти «наезды» в лучшем случае воспринимаются с «холодным пофигизмом». В худшем – с плохо скрываемым злорадством. Дескать, «так вам, мироедам, и надо».
Смотрится вполне логичным на этом фоне тот факт, что с приходом к власти В.В.Путина олигархам основательно «промыли мозги» и, отправив одних в эмиграцию, а других за решетку, тем самым, показали всем, кто в России на самом деле главный, кто реально является ее хозяином. Что наша «любимая» власть при желании способна «экспроприировать» любого «зарвавшегося» олигарха и на его место назначить нового. Что для нее самый хороший олигарх - это послушный («прогнувшийся») олигарх, лишенный каких бы то ни было политических амбиций. Тот, который «качает» не права, а нефть и делится доходами с государством. То есть «дружит» с чиновниками и платит им надбавку к зарплате (7).
Как отмечают в этой связи политологи С.Бабаева и Г.Бовт, крупный бизнес в России представлен сегодня людьми, которые «блестяще усвоили технологию «заносить» в высокие кабинеты, но когда машина, вскормленная на его же бизнес – деньги в 1996-1998 годах, стала работать против него, он в большинстве своем растерялся и… предпочитает «заносить еще больше» (8). По этому поводу в стране ходит шутка, которую надо произносить голосом Николая Дроздова (ведущего телепередачи «В мире животных»): «Олигархи – удивительно сообразительные зверьки. Стоит лишить свободы одно из них, как другие тут же становятся ласковыми и послушными. И даже более того – достают из норок все свои запасы и приносят хозяину».
Сказанное, конечно же, не означает, что влияние отечественных магнатов на политику в современной России стало равно нулю. Присутствие первых лиц государства на разного рода представительных предпринимательских форумах, ежегодные встречи президента и премьера с признанными лидерами делового мира говорят, что это не совсем так. Власть слушает бизнесменов, так или иначе привлекает к выработке и реализации национальных проектов, но при этом право решающего голоса всегда оставляет за собой. Алгоритм действий правительственной стороны напоминает старый анекдот по поводу того, «что такое полезный обмен мнениями между начальником и подчиненным?» Это «когда подчиненный входит в кабинет начальника с собственным мнением, а выходит с мнением начальника».

III

Глядя на «приструненных» и выстроенных «во фронт» властью олигархов, и страшась прослыть в ее глазах неблагонадежными оппозиционно настроенными гражданами, «добровольно» ушли из политики малые и средние бизнесмены. (Крах «леворадикального» СПС и массовый исход из его рядов предпринимателей накануне декабрьских (2007 г.) выборов депутатов в Государственную Думу – наглядное тому подтверждение). В результате голос отечественного бизнеса в этой чрезвычайно важной для общественной жизнедеятельности политической сфере (в которой в условиях России решается почти все) практически не слышен. А если и слышен, то не как голос суверенных граждан, требующих от властей реально гарантировать им закрепленные в конституции права и свободы. А только и исключительно как голос «челобитчиков» и «жалобщиков», стонущих от непосильных тягот предпринимательской жизни, создаваемых запредельным администрированием и сугубо «доильным» отношением к бизнесу со стороны бюрократии.
Михаил Гришанков - зампред Комитета ГД по безопасности рассказывает, что когда предприниматели приходят жаловаться, им говорят: «давайте разберемся с обидчиками, в ФАС сходим», а они сразу в кусты. Сами же в сторону уходят, не хотят ссориться» (9). Ему вторит Андрей Поденок – президент Московской ассоциации предпринимателей (МАП), который подчеркивает, что на постоянно организуемых МАП встречах предпринимателей с чиновниками «со стороны бизнесменов только и слышится, что «плач Ярославны»: пока они не готовы конкретно называть факты, фамилии, имена» (10).
И это не мудрено. Ведь после таких встреч предприниматели остаются один на один с проверяющими («до Бога высоко, до царя далеко»), которые в отместку могут так «наехать», что «мало не покажется». Уж кто-кто, а они-то хорошо знают, что чиновники «на низах» абсолютно не боятся тех, которые «на верхах». И идущие оттуда (сверху) указующие призывы и лозунги, чаще всего не доходят до их маленьких кабинетов и оседают (глохнут) в больших (длинных) коридорах.
Как бы там ни было, но массовое «самоотчуждения» от политики потенциально самого активного и созидательного класса предпринимателей обрекает их на незавидную роль полностью зависимых «пасынков» власть имущих. Тех, кто и шагу не сможет ступить без их «высочайшего позволения». Что в корне противоречит движению России по пути ускоренной модернизации. В том числе планам вхождения (к 2020 г.) в пятерку самых высокоразвитых и социально обустроенных стран мира. Ибо такие планы не могут быть реализованными без высвобождения творческой энергии и огромной работоспособности людей предприимчивых и деятельных, запрограммированных на инновационное созидание и самореализацию в самых различных сферах хозяйственной жизни.
А для этого предпринимателям не следует сидеть, сложа руки в надежде, что все рассосется само собой (все образуется как надо), и власть «возлюбит» бизнес аки «сына родного». Ее (власть) надо к этому побуждать, если хотите, осаждать (брать в кольцо) на всех уровнях управленческой вертикали. С тем, чтобы, «конвертировав» сконцентрированные в бизнес - сообществе значительные материальные и финансовые ресурсы, в ресурсы политического давления на государство, добиться того, что на Западе назвали процессом «одомашнивания клерка».
То есть превратить государство и его разветвленный бюрократический аппарат из силы, стоящей над бизнесом и командующей бизнесом, в силу для него сугубо конструктивную. Институт, который, образно говоря, «не ставит бизнесу палки в колеса», а позитивно стимулирует и охраняет, обеспечивает благоприятную для ведения дел общественно-политическую среду, юридически-правовые гарантии и т.д.
Чтобы в итоге, говоря словами председателя РСПП Александра Шохина, в России во взаимоотношениях государства и бизнеса сформировалась (как минимум) своеобразная технология «круговой поруки», когда обе стороны заинтересованы в поступательном развитии экономики и политической стабильности, и не готовы к резким действиям в отношении друг друга (11).

IV

Но участие бизнеса в политике не должно ограничиваться только и исключительно продвижением собственных интересов, а быть социально ответственным, охватывать весь спектр проблем, волнующих социум. С тем, чтобы обеспечивать себе благоприятный для успешного ведения дел социальный климат и «температурный режим». Общественное лицо «пахаря - сеятеля» и ответственного производителя высококачественных товаров и услуг, необходимых людям, а не «бандита с большой дороги» и «спекулянта-перекупщика», чья рыночная психология не простирается дальше примитивной «ларьковой психологии с наваром».
Нельзя (в этой связи) не признать, что до сих пор наше деловое сообщество мало что сделало в этом направлении (т.е. для того, чтобы снискать себе доверие большинства, быть понятым и принятым собственным народом). По прихоти истории, семена дарованной сверху еще при М.С.Горбачеве свободы частнопредпринимательской деятельности, пали у нас на невспаханную (не окультуренную) предыдущим развитием почву. Накопленный в России до Октября 1917 г. положительный опыт нравственно-этического бизнеса, когда именитые купцы и фабриканты как заповедь говорили «прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли», и что «richesse obliges» («богатство обязывает») – этот опыт практически полностью утерян, и нынешней генерацией российских предпринимателей никак не востребован. Свой бизнес они начинают с «нулевого» («генетического») уровня. При безусловной доминанте заданных природой «хватательных» рефлексов и инстинктов. Когда для получения прибыли (рассматриваемой в качестве единственной и конечной цели бизнеса) все средства хороши. В том числе:
• «пирамидостроительство» и другие финансовые и валютные аферы и спекуляции, посредством которых осуществляется массовое надувательство не искушенных в монетаризме сограждан, и экспроприируются их трудовые сбережения;
• поставленное на поток производство и распространение контрафактной (фальсифицированной) продукции, широкая продажа продуктов с просроченными сроками годности и т.д., что приводит к массовой гибели и пищевым отравлениям взрослых и детей, принимающим нередко форму эпидемий;
• получение «неправедной» наживы-прибыли за счет недобросовестной конкуренции – тайных сговоров о монопольных ценах, квотах на продажу товаров, спекулятивной накрутки цен и тарифов, искусственного создания товарного дефицита;
• силовое ведение дел и связанная с ним криминализация общественной среды, кровавые разборки и заказные убийства с гибелью ни в чем неповинных людей - случайных свидетелей и прохожих.
• «пиршество во время чумы», т.е. ведение нашими набобами - нуворишами демонстративно роскошного образа жизни, выпячивание богатства в условиях, когда большинство простых россиян отброшено на грань биологического выживания, и др.
Несомненно, прав японский профессор С.Хакамада, который в беседе с патриархом отечественной политологии Федором Бурлацким назвал нынешний рынок в России «базарным капитализмом», одним из фундаментальных оснований которого является, по его мнению, «широко распространенные обман и нечестность, использование любых средств ради получения выгоды» (12). Ибо, действительно, несмотря на 20-летнюю историю легальной деятельности, для многих наших предпринимателей «бизнес так и не стал профессией, «миссией» во имя высоких целей. Сведения о пуске новых предприятий, строительстве новых дорог, мостов, вводе новых энергетических мощностей крайне редки. Зато мы каждый день слышим о слияниях, поглощениях, сменах владельцев. В сущности, речь идет о бесконечной череде спекулятивных перепродаж, одной из целей которых является заметание следов сомнительных и нередко бандитских приобретений. С последующим отбытием в Париж, Лондон или Тель-Авив», - пишет политический обозреватель «АиФ» Вячеслав Костиков (13).
Такую же нелицеприятную оценку дает отечественному бизнесу директор Института Европы, академик РАН Николай Шмелев. «Русский бизнес, - говорит он, - жлобский по натуре… У нас зарплаты в 5-6 раз ниже, чем в Европе, а наценки на товары доходят до 80-100% и выше. Это не влияние кризиса, а бандитизм. Ну, нельзя, чтобы квадратный метр жилья стоил 6 тыс. долл.! Полторы – красная цена. Проблема – в человеческом факторе. Это поколение бизнесменов безнадежно избаловано заоблачной прибылью… В их кругах считается: если не обеспечил себе (как минимум) 100% годовой прибыли, то ты идиот. А за рубежом 10-15% - уже удача» (14).
Клеймя знаками отсталости и неприспособляемости приверженность к добру и честному ведению дел, неумение делать «короткие» миллионы и миллиарды, в бизнес - сообществе одновременно массово культивируется «презрение к тем, кто, с его точки зрения, принадлежит к иной касте» - касте «проигравших» и бедных.* Но, как справедливо замечает крупный

____________________________
* В прошлом (2008) году, по сообщениям СМИ, на выставке недвижимости MIRIM в Ницце совладелец компании Mirax Group Сергей Полонский приветствовал своих гостей фразой: «У кого нет миллиарда, могут идти в ж..у». В этой связи в мартовских (2009 г.) номерах «НГ» был проведен опрос известных общественных деятелей и представителей творческой интеллигенции - наносит ли эта фраза «репутационный ущерб ее автору, ущерб репутации его бизнесу и имиджу российского бизнеса в целом?» При единодушном ответе «да, наносит», больше других автору импонирует ответ режиссера, художественного руководителя театра «Практика» Эдуарда Боякова, который вполне обоснованно видит в ней «диагноз обществу и системе ценностей, в которой существует российский бизнес». Справедливо подчеркивая, что «мы имеем дело с фриком, и этот фрик произнес то, что другие представители нашего бизнеса не произносят, но подразумевают». (Независимая газета. 2009. 17 марта). отечественный предприниматель Александр Лебедев, «наше общество – не кастовое, в нем нет на самом деле никакого почитания более богатого и сильного. Поэтому в ответ на свое чванство те, кто мнит себя «олигархом», получает недоверие и глухую ненависть…» (15) .

V

Для того, что бы снять эту негативную аффективную девиацию и не допустить ее перерастания в нечто радикально деятельное, сильные не должны дистанцироваться от слабых, и жить самодовольной жизнью. Сильные должны помогать слабым. Должны брать на себя часть забот, связанных с развитием доступного для всех медицинского обслуживания и образования, обеспечением благоприятной для жизни окружающей (природной) среды, и что самое главное - борьбой с нищетой и бедностью. Ликвидация этих социальных язв посредством ускоренного восстановления и диверсификации промышленности и сельского хозяйства (при активной, если не сказать, решающей роли бизнеса) - это сегодня, вне всякого сомнения, то «основное звено, ухватившись за которое можно будет вытащить всю цепь». Ибо не может (не вправе) претендовать на статус великой державы страна, в которой большинство населения бедное. Только тогда, когда эта проблема бедности будет решена, на смену России, разделенной сегодня на две полярные и враждебные друг другу страты - богатое меньшинство и бедное большинство - придет Россия среднего класса. Того зажиточного и самодеятельного класса, который олицетворяет собой современную постиндустриальную цивилизацию, является социальным носителем и гарантом ее стабильности.
Для этого (помимо прочего) требуется, чтобы российский бизнес (особенно на уровне элиты) преодолел олигархическую и космополитическую форму. Чтобы произошла переориентации предпринимательской деятельности из сферы спекулятивного перераспределения («перекупи-перепродай») и преимущественного развития индустрии развлечений на производственную (в том числе и особенно инновационную) сферу. И вклад частных компаний в финансирование научного технического прогресса измерялся не нынешними 6%, а 65-75%, как это имеет место в развитых экономиках Запада.
Чтобы в любом бизнесе, наряду с частным интересом, всегда присутствовал и учитывался интерес общественный. Личная выгода органически сочетались с общественной пользой. Чтобы понятие «процветающее Отечество» - было для наших предпринимателей не пустым звуком, а смыслом существования. И наиболее выдающиеся и талантливые из них, точно также как и Билл Гейтс («Моя слава – это слава Америки»), могли заявить: «Моя слава – это слава России».
Самым серьезным образом следует также озаботиться обретением способности к самоограничению, перестать «куршевелить» и выработать аскетическую культуру потребления (пользования) богатства. Понять, что, кроме личного обогащения, существует ответственность перед страной, перед людьми, за счет труда которых приращиваются капиталы. Стократ прав Егор Гайдар, когда подчеркивал, что крупному бизнесу «нужно ограничить демонстративное, раздражающее людей потребление. Активно заниматься благотворительной деятельностью. Не той благотворительностью, когда тебя вызывают в высокие кабинеты и приглашают дать то на Олимпиаду, то еще на что-то. Бизнесмен должен заниматься благотворительностью ответственно и самостоятельно. Не для того, чтобы понравиться большому начальнику, а для того, чтобы его понял собственный народ» (16).
Ориентация на процветание не в узком кругу, а всем миром - это как раз та стратегия, которая должна лежать в основе жизнедеятельности всех сегментов бизнеса как института, призванного служить социуму. Она же должна стать доминантой и в политике властей (как центральных, так региональных). С тем, чтобы, слившись с народом, сообща (как это всегда имело место в «смутные» периоды российской истории) вытащить страну из ямы и создать такую общественную систему и мораль, которые органически сочетали бы в себе традиционные социальные ценности и частную инициативу. Способствовали бы росту социальной стабильности и экономическому развитию, установлению взаимоотношений мира и согласия.
В противном случае нас ждет «цугундер», т.е. социальный взрыв, возможность которого становится тем более вероятной, если учесть, что разбушевавшийся с осени 2008 г. «рукотворный» спекулятивным капиталом и спекулятивной анархией мировой финансовый и экономический кризис, не обошел стороной, а, что называется, до основания, потряс также и Россию. Официальные (апрельские 2008 г.) утверждения о ней, как об «острове стабильности», оказались мифом, и страна погрузилась в состояние стратегической неопределенности и растущего (хотя внешне пока что не очень выраженного) социального «напряга».
В результате инфляции и взлета цен, а также повсеместного сокращения заработной платы и широкомасштабного роста безработицы стала заметно снижаться покупательная способность населения. Многие из людей с достатком начали «дрейфовать» в сторону бедности. А из бедных - просто-напросто нищать. Что касается пенсионеров и безработных, то они вообще отбрасываются на грань физиологического выживания.
Не случайно связанные с возможностью социального взрыва прогнозы и предсказания стали все чаще появляться на страницах наших СМИ. Рефреном звучит: когда «гром грянет», т.е. когда людей заденут за живое и терпеть будет уже невмоготу, то при всей традиционной политической и социальной апатичности, они могут «запрячь сани» и так «понести», что будет сметен не только рынок и его «жирующие» устроители, но и сама Россия как самостоятельное государство. Неминуемо произойдет ее «балканизация», т.е. распад на «удельные княжества» и «ханства»*.
Поэтому с учетом (не дай, Бог) такого рода перспективы всем нам в России (и, в первую очередь, политической и бизнес - элите) пора вспомнить об «инстинкте самосохранения вида» и начать извлекать уроки из отечественной истории. В том числе уроки, связанные с причинами поражения февральской (1917 г.) буржуазной революции, и ее перерастания в революцию социалистическую. И помнить, что, как это сформулировал писатель и историк Эдвард Радзинский, «не одни большевики устроили октябрьскую революцию. У них был соавтор – русская буржуазия. Ленин победил потому, что те, кто пришел к власти в феврале, не поняли главного – нужно отвечать на чаяния народа. Жалкая русская буржуазия, у которой не было политического опыта, чтобы понять: получив власть, не надо начинать беспощадное воровство, но нужно делиться. Это не благотворительность. Иначе окажешься на вулкане, который рано или поздно взорвется» (17).
Уместно в этой связи привести также и рассуждения о причинах Октябрьской революции одного из последних ее очевидцев –96-летнего барона Эдуарда Александровича фон Фальц-Фейна, потомственного
русского дворянина, ныне подданного Княжества Лихтенштейн, который видит эти причины в том, что при «царском режиме не было справедливости». В интервью «АиФ» барон вспоминает: «В эмиграции я спросил дедушку: почему дворяне не пытались улучшить жизнь народа? Ведь тогда бы ничего не случилось. Дед вздохнул: «Я не знал, что люди так бедно живут. Я вращался в другом мире – балы, выпуски офицеров, званые обеды во дворце». И того, что назревает взрыв, никто не ощущал» (18).
Если судить по тому, как ведут себя в нынешних кризисных условиях многие из власть имущих и олигархи, которые (с «чихом» на кризис) продолжают заниматься престижными приобретениями на Западе и содержать дорогостоящие «пароходы и самолеты», то создается впечатление, что мы имеем дело с социально атрофированными «внутренними мигрантами». Людьми, которые не чувствуют под собой страны, и, по сути, делают все для того, чтобы, говоря словами Михаила Делягина - директора Института проблем глобализации, «негодование трудящихся их смело, а потом еще и доставало, как белогвардейских эмигрантов, по Лондонам и Парижам» (19).

___________________________
*Свежий пример - опубликованная на страницах «МК» в рубрике «Прогноз» статья Владимира Чуприна «России предсказано умереть». В преамбуле к ней автор пишет: «Чем глубже кризис внедряется в нашу повседневщину, тем отчетливее понимаешь, что вслед за ним должно произойти что-то еще более ужасное… Не только американские, но и некоторые отечественные эксперты считают, что песенка России спета, что рано или поздно – к 2015, 2030 или 2050 году она развалится на 6-8 самостоятельных государств со своими валютами, дипломатами и бюджетами» («Московский комсомолец». 2009. 27 февраля).

Примечания

1. «НГ-Регионы», 1999, 26 октября
2. Там же
3. Богатуров А. Конгломератное сообщество. Экономическая политология как ремесло и жанр. //Независимая газета. 2008. 29 января
4. Московский комсомолец. 2008. 11 сентября
5. Там же. 2009. 14 января
6. Аргументы и факты. 2004. №4
7. См.: О.Крыштановская. Анатомия российской элиты. – М.: Захаров. 2005. С.362
8. С.Бабаева, Г.Бовт. Новый контракт Путина. // Известия.2003. 17 сентября
9. МК- Экономический вторник №5 (47).2008. 18 февраля
10. МК-Малый бизнес. №2(19),2008, 11 февраля
11. См.: http://www.hse.ru/news/recent/28543.html
12. Независимая газета. 1998. 29 апреля
13. Аргументы и факты. 2007. №3
14. Там же. 2009. №1-2
15. А.Лебедев. Смертельное недоверие – 2. // Московский комсомолец. 2005. 17 ноября
16. Исповедь Гайдара: пятнадцать лет спустя. //Аргументы и факты, 2006, №11
17. Московский комсомолец. 2002. 17 марта
18. Аргументы и факты. 2008. №45
19. Мир новостей. 2008. №43. 14 октября

Все статьи